Get Adobe Flash player



Баннер
Просмотры материалов : 570696
Сейчас 59 гостей онлайн
Баннер

Курамшин Рустэм Раильевич

Курамшин Рустэм Раильевич

Родился 2 января 1960 года в п. Уруссу, летом 2011г. его не стало. Родители - энергетики. В 1966 году переезд в Бугульму. Рисовал с самого раннего детства.

1967-1975 - учеба в школе №2. Посещение рисовального кружка в Доме пионеров. В школе принимал участие в оформлении стенгазет, школьных вечеров. В 1975 году поступил в Лениногорское педагогическое училище на художественно- графическое отделение. Преподаватели - Кульпин Олег Александрович, Левлюх Анатолий Васильевич и др. В 1980 году успешно окончил. Работал в общеобразовательной школе, преподавал ИЗО и черчение. Вел кружки по декоративной обработке материалов — резьба по дереву, роспись по дереву, точеная игрушка, выжигание и др.

Преподавал в Бугульминской художественной школе. Работал - в бугульминском отделение союза художников и в различных предприятиях города Бугульмы и Азнакаево. Участие в различных конкурсах поделок.

Поступил в 1986 году в Чебоксарский пед. Институт имени Яковлева, (заочное отделение Худ. Графический факультет). Успешно окончил в 1991 году. Там впервые и познакомился поближе с такой техникой исполнения, как офорт и увлекся ею, пробуя различные виды офорта для создания своих графических листов.

Семейное положение - женат. Дети - сын Адель (1982 г.р.)

В искусстве для него приоритетом являлась ГРАФИКА, хотя и другие виды ИЗО были также интересны. Участвывал в выставках - 1000-летие Казани, 1000-летие Елабуги, региональная выставка Большая Волга (Чебоксары, Самара), Россия — XI (Москва). Лауреат конкурса Рухият. Диплом «За успешное участие в выставке Большая Волга».

Член союза художников Татарстана.

Работы публиковались в журнале «Художественный совет», «Казань». Также их можно увидеть на сайте «Artlib.ni». (Около 300 работ.) Выписки из комментариев к рисункам :

На вопрос: «А на что там глядеть, чем восторгаться; и что там, собственно, нарисовано-то, в конце-то концов?» — ответить будет и просто, и сложно одновременно.

Вроде бы ничего там и не нарисовано Рустэмом особенного, на этих небольших листках белой бумагй, деревеньки и овраги, поля и дороги с лужами, деревья и какие-то кусты. Птичка сидит на надломленной ветке, да корова понуро бредёт на ночлег. И всё это не блещет красотою, а скорее даже прикрыто скромной, неброской, серенькой даже «некрасивостью».

«Да можно ли это всё любить, и к чему всё это рисовать-то?» - спросит иной. И ошибётся. Вглядитесь в эти скромные листы художника. Только вглядитесь неспешно, как когда-то в детстве вглядывались вы в узор на крыльях стрекозы или в морозное узорочье замёрзших окон. Поверьте — Вы будете вознаграждены.

Некричащая, ласковая и целомудренная, как та далёкая, старинная полузабытая песня, слышанная в раннем детстве, не на концерте в театре, не в кино, не по телевизору, а в поле. Мелодия та, как камертон, выстраивает всю нашу музыку жизни, не давая ей впасть в вульгарность и пошлость новых веяний и ложных ритмов. Робко, но настойчиво напоминает она о полузабытом потерянном рае детства.

И чувствуешь за этими неброскими листами такую любовь художника к миру, что кажется, если на самом дне какой-нибудь искажённой, загнанной, потерянной и растерявшейся души осталась хоть капля тепла — то оттает душа и поймёт-вспомнит, что не всё ещё потеряно и не всё уж так плохо вокруг; и увидит, что цветёт, как и прежде, по весне мать-и-мачеха и шумят дерева, и туман так же, как в детстве, окутывает домики, вползая в палисадники и огороды... И воссоединятся оборванные связи, небо снова соединится с землёй, обретя гармонию горнего и дольного.

А ведь вроде бы ничего такого и не нарисовал художник. Но такова уж сила истинной любви художника, помноженной на великое мастерство. А дело-то во многом как раз не в том, что и, главное, как нарисовано-награвировано всё: и трава, и осенние пожухлые листья, вмёрзшие в первые забереги; иней на ветлах и перышки птичьи — словом, всё и вся, что окружает нас в нашей суетной обыденности. Окружает и не замечается нами. А нарисовано всё это с таким немыслимым мастерством, что не то чтобы повторить, но и просто оценить эти нехитрые работы практически некому, за редким исключением немногих братьев-по резцу, владеющих тайнами этого многотрудного мастерства.

Простая швейная игла, вставленная в деревянную рукоятку, приобретает в руках мастера статус магической волшебной палочки, творящей из ничего целый мир. Тщательнейший подготовительный рисунок (сам по себе оригинальнейшее произведение искусства), выверенная композиция, скрупулёзный и любовно-тщательный отбор деталей, многократное (до двадцати и более раз) травление — всё это приводит к удивительному результату: достигается некая мистическая, таинственная глубина, а бездонность тонов и оттенков чёрного стремится к абсолютному совершенству.

Каторжный подвижнический труд, виртуозное мастерство растворяются в переплетении линий. А художник, кажется, только того и добивается, не скрывая ни своих секретов технических, ни приёмов композиционного мастерства, уходя в пластическое пространство таких простых и бесконечно сложных работ. Мастер стремится исчезнуть в своём творении.

Таково уж магическое воздействие этих гравюр и рисунков пером. И искусством это и назвать как-то странно. Здесь видно нечто иное, чему и названия-то пока нет.

И думается, что совсем не случайно именно в наше время живёт и творит этот волшебный мастер. И послан он нам, людям, в страшное время «экологического безумия» и «апокалипсического сознания» с одной лишь целью — заставить нас опомниться и не делать того последнего, рокового уже шага в бездну небытия кромешного прогресса.

Изморозью стернь в полях мерцает Немудрёный ноября наряд. Птичья стая стылым сном истает, Мир укроет лунный снегопад... Никуда не надо торопиться, Ни к чему о суетном гадать Только белый снег с небес струится, Принося на сердце благодать...

Хотя была весна, а вовсе не осень и стихи-то вроде о другом, но... как знать?

 

 

 

 

JavaScript is disabled!
To display this content, you need a JavaScript capable browser.

 

 

 

 

 

Городской поиск